“Россия между Нигером и Зимбабве по проникновению ИИ” - просто кликбейтный подзаголовок. Схожи ли причины низкого проникновения? Конечно нет. Нигер - это инфраструктурная дыра, а Россия — это геополитическая изоляция.

“Россия заняла 119-е место в мире по проникновению ИИ — ниже Беларуси и Нигера, но выше Армении и Зимбабве”, - пишут на 3DNews. До Хабра тоже эта новость дошла.

Россия между Нигером и Зимбабве — просто кликбейтный подзаголовок. Что эта позиция в рейтинге означает структурно? Схожи ли причины низкого проникновения? Конечно нет. Нигер — это инфраструктурная дыра, а Россия — это геополитическая изоляция. Сравнение абсурдно.

“Проникновение растёт” подаётся как безусловное благо. Но может, стоит спросить: зачем каждому шестому человеку на планете нужен ИИ? Кому это выгодно? Чьи интересы обслуживает эта метрика?

Замечания по методологии составления рейтинга

  1. Microsoft анализирует телеметрию с устройств под управлением Windows, затем корректирует на долю Windows на рынке и соотношение desktop/mobile. То есть Microsoft измеряет “проникновение ИИ” через активность на своих собственных устройствах, а затем публикует доклад о том, где ИИ наиболее распространён. Это не нейтральное наблюдение, это срез экосистемы Microsoft + корректировки. В странах, где доминируют мобильные платформы (Android в Индии, например), или где Windows имеет низкую долю рынка, эта методология систематически занижает реальное использование ИИ. Россия на 119 месте может быть артефактом низкой доли Windows + санкционного отключения от OpenAI/Anthropic/Google AI, но активное использование локальных/китайских сервисов (тот же DeepSeek) просто не попадает в измерения.

  2. Что считается “ИИ”? Отчёт не раскрывает, какие конкретно активности квалифицируются как “использование ИИ”. ChatGPT/Copilot? Generative fill в Photoshop? Autocomplete в Word? Алгоритмические рекомендации? Если это только LLM-чаты — это одна картина. Если включены все формы машинного обучения в пользовательских приложениях — совершенно другая. Без этого различения “16.3% населения используют ИИ” — эпистемологически пустая цифра.

Это не нейтральная диагностика, это маркетинговая интервенция, замаскированная под исследование.

Что действительно показывают данные отчета, если читать между строк?

Южная Корея: прыжок за полгода с 25 на 18 место — единственный реальный case study в этом докладе. Партнерство с OpenAI с офисом в Сеуле, вероятно, обеспечило засвет страны в рейтинге Microsoft. Но что это означает – реальное развитие ИИ-экономики или просто успешную интеграцию в западную экосистему? Так или иначе, получается, что госполитика работает на ИИ, когда: (1) есть языковая локализация западного продукта, (2) есть его интеграция в образование/рынок/госуслуги, (3) есть тесное партнерство с вендором (офис OpenAI в Сеуле). Выглядит, как будто это вообще не вариант для России в текущих условиях.

DeepSeek популярен “в странах с низким проникновением” — потому что эти страны либо санкционно изолированы (Россия, Беларусь, Куба), либо экономически не могут платить за OpenAI (Африка). Open-source модель заполняет пустоту. Но DeepSeek в методологии Microsoft может вообще не учитываться, если используется не через Windows-приложения или не триггерит нужные телеметрические маркеры.

ОАЭ на первом месте (64%) — вот это неясно, как понимать. Массовое использование ChatGPT российскими экспатами? Госполитика обязательного использования ИИ в публичном секторе? Артефакт высокой доли Windows + богатого англоязычного населения? Непонятно. Создают ли эти 64% стоимость или просто потребляют западные сервисы? Количественный фетишизм вместо качественного анализа.

Цифровое неравенство Север/Юг (24.7% vs 14.1%) — это не про “отставание”, это про продолжение колониальных паттернов в новой форме. Глобальный Юг становится датасетом и тестовой площадкой, но не субъектом развития ИИ.

В целом этот доклад – классический случай того, как дизайн исследования создаёт объект исследования. В Microsoft не просто “наблюдают” за проникновением ИИ — они конструируют категорию “распространение ИИ” через свою телеметрию, а затем эта конструкция становится реальностью для информационной политики “на местах”.

119 место России конкретно в этом “исследовании” — это не “отставание в инновациях”, это сочетание: (а) санкционной изоляции от западных LLM, (б) низкой доли легальной ОС Windows на определённых сегментах рынка, (в) использование альтернативных платформ (Yandex, DeepSeek), которые не видны в телеметрии Microsoft. Для России — вопрос не “как догнать”, а “в какую игру играть”. Гнаться за местом в рейтинге Microsoft бессмысленно, потому что сама метрика создана для западной ИИ-экосистемы. Стратегически важнее:

  • качественные русскоязычные LLM (не обязательно прорывные, но полезные);
  • проникровение прикладного ИИ в критические социально-экономические сферы (образование, медицина, госуправление);
  • open-source как форма технологического суверенитета (модель DeepSeek).

– EOF –